«The Diрlomat»: расцвет талибской дипломатии

Как талибы и Кабул заняты перетягиванием каната в дипломатической борьбе за соседние страны

Со времени образования правительства национального единства в Афганистане соперничество между ним и талибами достигло своего апогея. Талибы расширили свои дипломатические отношения с Россией, Китаем, Ираном, некоторыми центральноазиатскими и ближневосточными странами, а также с международными организациями, чтобы противостоять влиянию региональных антитеррористических инициатив афганского президента Ашрафа Гани.

Талибская пропаганда преследует несколько очевидных целей – развеять непонимание и обеспокоенность по поводу самих талибов и попытаться изменить общественное мнение, которое сейчас настроено против них, заручиться поддержкой своей войны против американской «оккупации», обсудить проблему заключенных и сам мирный процесс в Афганистане.

Талибам очевидно удалось завоевать сердца и умы в Китае и в России. На трехсторонней российско-китайско-пакистанской встрече, которая была проведена в Москве в конце декабря, все три страны согласились с гибким подходом к вопросу об исключении определенных лиц из санкционного списка в рамках усилий по продвижению мирного диалога между Кабулом и движением талибов. Двумя месяцами ранее Гани призывал ООН включить лидера талибов моулави Хайбатуллу Ахундзаду в санкционный список. Недавно российский посол в Афганистане также публично подтвердил, что у Москвы имеются контакты с талибами.

Чтобы понять характер дипломатического соревнования между талибами и правительством в Кабуле, нужно посмотреть на трехуровневую дипломатическую политику афганского президента Ашрафа Гани, на ответ талибов, и на нынешнее состояние отношений талибов с важными региональными государствами.

Трехуровневая стратегия Ашрафа Гани

С момента вступления в должность, Гани пытался развивать трехуровневую дипломатическую стратегию, направленную на получение гарантий выживания его правительства и либо на уничтожение повстанческого движения (то есть талибов), либо на то, чтобы заставить их вступить в переговоры.

Первый уровень: налаживание связей с западом

В отличие от президента Хамида Карзая на втором сроке, внешняя политика Ашрафа Гани стала более прозападной и особенно проамериканской. Правительство национального единства подписало стратегические соглашения с США и НАТО в течение 24 часов после своего формирования. Более того, иностранным силам безопасности было дано разрешение возобновить ночные рейды, которые Карзай (как во время своего второго президентского срока, так и сейчас) никогда не одобрял и которые он всегда жестко критиковал.

Более того, правительство национального единства хранило очень заметное молчание по поводу американских ударов по гражданским лицам и афганским силам безопасности. К примеру, оно не критиковало американских военных за авианалет на больницу «Врачей без границ» в Кундузе в октябре 2015 года или за авиаудар по гражданским лицам в Кундузе в ноябре 2016 года. Хотя афганское правительство опубликовало несколько публичных заявлений по поводу бомбардировок больницы «Врачей без границ», (за которые президент США Барак Обама просил прощения) и гражданских лиц в Кундузе, эти заявления не фокусировались на США. Если бы такие инциденты произошли на втором сроке президентства Хамида Карзая, он ни секунды бы не медлил, чтобы обрушиться с критикой на Вашингтон.

Правительство национального единства оказало влияние на решение Обамы по поводу планов вывода войск и количества войск, которые должны остаться в Афганистане. Вашингтон и Европейский союз продолжили оказывать правительству национального единства финансовую, военную и дипломатическую поддержку. К примеру, до первого визита Гани в США в марте 2015 года высокопоставленный советник по Афганистану и Пакистану в Совете национальной безопасности сказал, что отношения между США и правительством национального единства – «это другие отношения, нежели те, что мы имели при президенте Карзае». Обама, стоя рядом с Гани на совместной пресс-конференции, заявил, что жизнь его афганского партнера «в значительной степени отражает дружбу и взаимное уважение между американцами и афганцами». Он также выразил надежду на то, что визит Гани станет «возможностью начать новую главу в отношениях между двумя нашими народами». Позднее, в июле 2016 года, пресс-секретарь Белого Дома похвалил Гани как «лучшего партнера», нежели Карзай.

Правительству национального единства удалось не только повлиять на решение США о выводе войск, но и заручиться дополнительными обещаниями помощи афганским силам безопасности на брюссельской и варшавской конференциях, которые проходили в 2015 и 2016 годах соответственно.

Второй уровень: достижение регионального консенсуса против «терроризма».

После установления тесных связей, проложив путь будущим стратегическим отношениям с США и НАТО, Гани попытался заручиться у региональных держав поддержкой войны Кабула с талибами (и другими группами повстанцев). С этими целями Гани совершил неофициальный визит в Саудовскую Аравию, затем в ходе своего первого официального визита за рубеж посетил Китай, затем связался с Пакистаном, Туркменистаном, Ираном и даже Россией.

Визиты Гани и вся его стратегия действий в регионе имели четыре главные цели.

Во-первых, убедить Пакистан и затем талибов вступить в переговоры. Гани пытался использовать Китай, Саудовскую Аравия и Турцию, чтобы убедить Пакистан заставить талибов сесть за стол переговоров. Даже если бы талибы и не пошли на переговоры, Гани надеялся, что Пакистан гарантирует, что они не будут использовать пакистанскую территорию против Афганистана.

Во-вторых, Гани хотел показать региональным партнерам, что продолжающаяся война в Афганистане – это не война афганцев, но конфликт, который навязан из-за рубежа. В Афганистане присутствуют много неафганских групп, которые происходят из России, Китая, Пакистана, центральноазиатских республик и ближневосточных стран. Поэтому все региональные страны должны оказать Афганистану содействие в этой войне против повстанцев – это и их война тоже. Гани также пытался убедить региональные страны, что терроризм и нестабильность - это угроза региональному развитию и интеграции, включая защиту и сам запуск многонациональных проектов.

В третьих, возникновение ИГИЛ (запрещена в России – прим.ред.) в Афганистане стало еще одним фактором, который привлек к себе внимание стран региона. Амбиции ИГИЛ простираются за пределы Афганистана – название его регионального ответвления, Исламское государство Хорасана, относится к историческому региону, состоящему из территорий современных Афганистана, Пакистана, Ирана, центральноазиатских государств и Китая.

И наконец, Гани собирался заручиться помощью всех этих стран афганским силам безопасности. У России и Индии просили ударные вертолеты. К настоящему моменту Индия поставила четыре ударных вертолета Mi-17. Недавно афганская сторона вновь просила Нью-Дели помочь и оказать содействие афганским силам безопасности, и, согласно данным афганских СМИ, Индия вновь ответила утвердительно. Более того, Гани вывел отношения в области безопасности с Китаем на новый уровень, когда Китай пообещал 70 миллионов долларов на помощь в сфере безопасности, и пообещал Кабулу сканеры (к сожалению, эти сканеры до сих пор не используются по вине афганской стороны).

В первый год работы правительства национального единства, афганское правительство, как представляется, было вполне успешным в своих попытках заручиться поддержкой региональных стран. Однако недавнее развитие событий показывает, что все не так просто, возможно, из-за конспиративных теорий, которые предполагают, что афганское правительство и Вашингтон стоят за возникноением Исламского государства, чтобы дестабилизировать центральноазиатские государства, Китай и Россию. Недавно Россия, Китай и Пакистан провели трехстороннюю конференцию по Афганистану – примечательно, что эта конференция состоялась без участия и без согласия афганского правительства. Принимая во внимание это обстоятельство, совершенно не очевидно, что Гани сможет еще раз заручиться поддержкой этих стран.

Третий уровень: война за умы.

Это очень важный уровень стратегии Ашрафа Гани, поскольку именно религия мотивирует талибов на продолжение войны. Именно религия и призывы к джихаду помогают талибам вербовать бойцов и собирать деньги на войну. Афганское правительство отвергает призывы талибов воевать против «иностранной оккупации», но прекрасно понимает важность и силу фетв и религиозных постановлений, призывающих к продолжению войны. Таким образом, начиная со времен президентства Карзая Кабул пытался организовать международную конференцию исламских ученых по вопросам нынешней войны в Афганистане. Правительство надеялось убедить известных исламских ученых отвергнуть и осудить продолжение войны, особенно в присутствии в Афганистане американских солдат.

Эти усилия наконец увенчались успехом. Несколько месяцев назад было запланировано, что Организация исламского сотрудничества проведет мирную конференцию по этому поводу в Джидде в Саудовской Аравии, однако после очень жесткой реакции талибов она была отложена.

Более того, афганское правительство надеется, что его мирный договор с Исламской партией сможет оказать влияние на религиозную мотивацию талибов и их оправдание продолжения войны. Правда, до настоящего времени мирный договор с Исламской партией на талибов особого влияния не оказал.

Ответ талибов на вызов Ашрафа Гани

Пока Гани развивал бурную деятельность, талибы на месте тоже не сидели. Напротив, группировка развернула свою собственную военную и дипломатическую активность.

Ответ талибов на подписание двустороннего соглашения по безопасности с США и НАТО был смертоносным и кровавым. Спустя 12 дней после церемонии подписания более 9 терактов смертников и взрывов бомб сотрясли Кабул (хотя ответственность за них талибы на себя и не взяли). Далее, талибы перестали различать летние и зимние военные кампании. Это изменение в тактике привело к росту до исторического максимума числа потерь и среди афганских сил безопасности, и среди гражданских лиц, талибы захватили несколько новых уездов. Общее число инцидентов в области безопасности значительно выросло.

На дипломатическом фронте, чтобы минимизировать влияние инициатив Гани, представители талибов посетили Китай, Иран, некоторые центральноазиатские государства, где встречались с российскими представителями. Талибы также попытались уйти из Пакистана, чтобы таким образом избежать арестов и давления со стороны пакистанского истеблишмента. К примеру, визит Тайиб-Аги (тогдашнего главы политического представительства талибов в Катаре) в Иран совершался именно с этой целью.

Далее, после появления ИГИЛ и начала противостояния этой группировки с талибами, талибы неоднократно обнародовали заявления о том, что их идеология касается только Афганистана. Пытаясь успокоить встревоженных соседей, талибы подчеркивали, что они целиком и полностью уважают географические границы и суверенитет, и обещали, что Афганистан не станет прибежищем для желающих нападать на страны региона. Что очень важно, по некоторым источникам, каждый раз, когда талибы встречались с представителями стран региона, в частности, России, Ирана и Китая, их руководители подчеркивали, что американское военное присутствие против и их интересов тоже, так что страны региона талибам должны помочь.

Эти аргументы сыграли роль магнита, который привлек внимание и поддержку русских, иранцев и даже китайцев. В том, что касается присутствия в регионе американских войск, а также некоторых экстремистских группировок боевиков, чья идеология и задачи распространяются за пределы собственно Афганистана (и которые угрожают и талибам в Афганистане тоже), эти страны имеют общие интересы с талибами. Однако вплоть до недавнего времени эти страны сдерживали себя в контактах с талибами, и не оказывали талибам военной, финансовой или дипломатической помощи и поддержки.

Когда дело дошло до предложения Гани провести мирную конференцию с изданием религиозных постановлений по поводу продолжения войны в Афганистане, талибы отреагировали очень жестко. Талибы обнародовали собственное заявление и обращение к ОИС, осудив предстоящую конференцию. Более того, накануне брюссельской и варшавской конференций они тоже обнародовали заявления, в которых указывалось, что страны запада не должны оказывать афганскому правительству военной и экономической помощи.

Новая талибская дипломатия

Талибы через свою политическую комиссию, а позднее через политическое представительство в Катаре установили широкие контакты и отношения с региональными и внерегиональными странами типа Германии (которая, по некоторым данным, и помогла открыть катарское представительство), Франции, Норвегии (через спецпредставителя по Афганистану), США Китая, России, Ирана (бывший лидер талибов Ахтар Мухаммад Мансур неоднократно ездил в Иран и руководитель политического представительства в Катаре Тайиб-Ага приглашался в Иран на конференцию), Туркменистана, Турции и Саудовской Аравии. Некоторые из этих стран имеют прочные связи и с Кабулом, и с талибами.

Саудовская Аравия.

Интересно, что на данный момент отношения афганского правительства с Саудовской Аравией намного лучше, чем саудовско-талибские. Во-первых, по данным талибских источников, в 2009 году Тайиб Ага, в то время возглавлявший политическую комиссию талибов, ездил в Саудовскую Аравию и предлагал Эр-Рияду открыть политическое представительство талибов именно здесь. Однако Эр-Рияд выдвинул два условия: талибы должны прекратить все связи с «аль-Каидой» и осудить ее деятельность, а также принять афганскую конституцию и принять участие в выборах в Афганистане. Талибы отвергли оба предложения и с тех пор отношения между Саудовской Аравией и талибами не слишком теплые. Улучшение отношений талибов с Ираном, главным региональным соперником Саудовской Аравии, также отразилось на этих связях.

С другой стороны, Гани трижды посещал Саудовскую Аравию, обнародовал публичное заявление в поддержку саудовской войны в Йемене, а Афганистан стал частью саудовской антитеррористической коалиции. Таким образом в том, что касается Саудовской Аравии, у афганского правительства преимущество перед талибами. Однако угроза ИГИЛ и растущее влияние Ирана в Афганистане могут вновь улучшить саудовско-талибские отношения в зависимости от соображений геополитики.

Россия.

Геополитика может творить чудеса. И первый тому пример – любопытный случай отношений с талибами России. Основатель движения талибов, мулла Омар, потерял глаз в войне против русских. Талибы также были вооруженными противниками Северного альянса, который в значительной степени поддерживался Москвой, что, в свою очередь, заставило талибов признать независимость Чечни и дать ей разрешение на открытие их единственного посольства в Афганистане.

Однако сейчас, спустя 14 лет американского присутствия в Афганистане, русские с талибами сблизились друг с другом, как никогда ранее. Одним из факторов, который мог подорвать доверие России к Кабулу, заключается в борьбе афганского правительства с ИГИЛ. Члены афганского парламента обвиняли советника по национальной безопасности Ханифа Атмара (а иногда даже и американцев) в том, что они позволили разрастись в Афганистане угрозе ИГИЛ, что представляет собой потенциальную угрозу России.

Тем временем холодная война США с Москвой в Сирии и Украине омрачила отношения Москвы с поддерживаемым США афганским правительством, что тоже способствовало улучшению российско-талибских отношений.

Иран

После реферансов в сторону Саудовской Аравии, Гани в апреле 2015 года посетил Иран, чтобы восстановить баланс между Тегераном и Эр-Риядом. Позднее глава исполнительной власти Абдулла Абдулла тоже ездил в Иран. Афганистан приветствовал открытие Ирана миру и удвоил усилия к тому, чтобы заключить трехстороннее соглашение по порту Чабахар с Ираном и Индией. Однако, несмотря на все эти достижения, Тегеран также поддерживает связи и с талибами, главным образом из-за угрозы ИГИЛ, носящей явно антишиитский характер, и которая уже угрожает интересам Ирана в Сирии и Ираке.

Туркменистан

С самого начала гражданской войны в Афганистане, Туркменистан занимал нейтральную позицию, и это было талибами оценено. Однако правительство национального единства тоже пытается выстраивать тесные отношения с Туркменистаном – обе стороны пытаются добиться большей экономической интеграции и поэтому подписали договор о строительстве газопровода TAPI, проект соглашения по «Лазуритовому коридору» и начали строить железную дорогу.

По данным из многих талибских источников, нынешний глава политического представительства талибов Шер Мухаммад Аббас Станикзай присутствовал в Туркменистане, когда Туркменистан, Афганистан, Пакистан и Индия подписали соглашение по газопроводу TAPI в 2015 году. Талибы были приняты во внимание туркменской стороной, поскольку туркмены будут финансировать значительную часть строительства трубопровода, поэтому согласие талибов было чрезвычайно необходимо, чтобы обеспечить безопасность проекта стоимостью в несколько миллиардов. В ответ, талибы позднее опубликовали заявление, пообещав защиту крупных национальных и транснациональных проектов. Так что Туркменистаном могут быть в равной степени довольны и талибы, и афганское правительство.

Китай.

Пекин, как и Туркменистан, также придерживаются нейтральной политики в отношении Афганистана, однако больше он склоняется к афганскому правительству. Китайско-афганские двусторонние отношения при правительстве национального единства становятся более тесными, широкими и стабильными. При Гани Китай впервые согласился оказать военную помощь Афганистану, хотя помощь была главным образом нелетальная. С другой стороны, представители афганских талибов совершили несколько визитов в Китай и были приняты в соответствии с дипломатическим протоколом. Китай в Афганистане не складывает все яйца в одну корзину, он часто так поступает в случае внутренних конфликтов в других странах.

Турция.

Президент Турции Реджеп Тайиб Эрдоган посещал Кабул вскоре после формирования правительства национального единства. Он был первым лидером иностранного государства, кто это сделал. Гани и первый заместитель президента Абдуррашид Дустум также неоднократно посещали Турцию. Турция является частью транзитного коридора «Лазуритовый путь», который проходит через Афганистан, и тоже подписала проект соглашения по этому коридору. Тем не менее, в Турции находятся некоторые руководители талибов. Хотя Турция имеет определенное военное присутствие в Афганистане, против талибов она, как правило, не воюет. Турция поддерживает отношения и с талибами, и с афганским правительством.

Итоги.

Не только правительство национального единства в Афганистане повлияло на стремление талибов расширить свои отношения со странами региона. Талибы поставили перед собой эту цель с момента образования политического представительства в Катаре. Однако именно в период президентсва Гани отношения талибов со странами региона стали расти, и они стали выступать со своими дипломатическими инициативами и мерами. Главным образом это делалось по причине желания противостоять региональной дипломатии Гани. Однако, есть и другие факторы. К примеру, талибы полагаются на фонды и доноров, особенно на Ближнем Востоке, а они могут устать от затянувшейся войны. Так что талибы ищут поддержку региональных стран в том, что касается военной, финансовой и дипломатической помощи (к примеру, они ищут партнеров в Совете Безопасности ООН, чтобы блокировать резолюции, направленные против них).

Талибы воспользовались геополитической ситуацией, и теперь имеют сравнительно хорошие отношения с Ираном, Россией и другими странами. У афганского правительства гораздо больше двусторонних связей, чем у талибов, но талибы смогли добиться определенного успеха в блокировании попыток Гани добиться от соседей военной помощи силам безопасности. Индия, которая такую помощь оказала, является в этом плане главным исключением.

Автор: Ахмад Билал Халид, сотрудник Центра стратегических и региональных исследований, Кабул.

Источник: «The Diрlomat»

12.01.2017