«Сердце Азии» - некоторые итоги

3-4 декабря в Амритсаре, столице индийского штата Пенджаб, состоялась двухдневная конференция по проблемам афганского урегулирования «Сердце Азии - Стамбульский процесс». Это регулярный формат, такие конференции проводятся ежегодно, начиная с первой, состоявшейся в ноябре 2011 года в Стамбуле. Нынешняя конференция – уже шестая. Предыдущая состоялась в прошлом году в Исламабаде. В целом подобного рода мероприятия посвящены обсуждению мер по борьбе с общими вызовами и угрозами, терроризмом и экстремизмом, а также путей развития экономических связей Афганистана с другими странами региона.

На этот раз в конференции принимали участие 45 делегаций и разных стран мира. В первую очередь представители 14 стран, участвующих в Стамбульском процессе - Азербайджан, Афганистан, Индия, Иран, Казахстан, Киргизия, Китай, ОАЭ, Пакистан, Россия, Саудовская Аравия, Таджикистан, Турция, Туркмения. Кроме того, 17 стран, поддерживающих процесс, в том числе США, ЕС, Великобритания, Япония, а также делегации международных и региональных организаций. Делегацию России возглавлял специальный представитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов.

Никаких особых прорывов или кардинальных решений на конференции изначально не ожидалось. Ее значение для Афганистана было скорее политическим - страны-участницы Стамбульского процесса показали Кабулу, что про него не забыли.

Определенные основания для таких опасений действительно были. Во-первых, основное внимание мирового сообщества за последние два года в значительной степени переключилось на Сирию и Ирак. Между тем, в Афганистане обстановка деградирует по всем направлениям, и обойтись без международной помощи – военно-технической, экономической и финансовой – Кабул по-прежнему не может даже спустя 15 лет масштабного международного участия. Ситуация на фронтах фактически патовая - ни одна из сторон не может добиться решительного результата или коренного перелома ситуации в свою пользу. Растет число жертв, в том числе среди гражданского населения. Не лучшим образом дела обстоят и в экономике, что, в частности, показал поток афганских беженцев и мигрантов в Европу, афганцы оказались на втором месте после сирийцев по числу желающих получить убежище в странах Евросоюза. Попытки наладить политику национального примирения с талибами пробуксовывают, и единственный результат, который смогло показать афганское правительство – мирный договор с Исламской партией Афганистана (ИПА), который всем сторонам предстоит еще выполнить. Есть еще много других внутриполитических и гуманитарных сложностей.

Во-вторых, в связи с предстоящей сменой администрации в Белом доме после президентских выборов будущий внешнеполитический курс США в отношении региона, а тем более его конкретно-практическое наполнение, остаются в значительной степени уравнением со многими неизвестными. Все это происходит на фоне постепенного сворачивания военного присутствия США и НАТО в Афганистане с общей тенденцией переложить всю тяжесть войны на плечи афганских военных. Основная часть иностранных вооруженных сил из страны ушла еще в 2014 году.

Все эти обстоятельства вызывают вполне обоснованную тревогу не только в Кабуле, но и в соседних странах, поскольку положение в Афганистане неизбежно сказывается или потенциально может сказаться и на них.

Политические итоги «Сердца Азии» в целом были таковы.

Участники Стамбульского процесса приняли итоговую декларацию, в которой терроризм был признан главной угрозой миру, стабильности и безопасности во всем регионе. Его участники выразили обеспокоенность «серьезностью» ситуации с безопасностью в Афганистане и в регионе, и высоким уровнем насилия, причиной которого объявлены талибы. В числе организаций, представляющих особую угрозу, упомянуты «Исламское государство» (ИГ - запрещена в РФ, прим.авт), сеть Хаккани, «Аль-Каида», Исламское движение Узбекистана, Исламское движение восточного Туркестана, Лашкар-и-Таиба, Джаиш-и-Мухаммад, Техрик-и Талибан Пакистан, Джундулла, Джамаат уль-Ахрар и другие. В документе содержались призывы покончить с любыми формами и проявлениями терроризма и его поддержки, в том числе с финансированием, с укрывательством и предоставлением террористам убежищ, и к координации действий в этом направлении на региональном и международном уровне. Участники конференции также призвали международное сообщество продолжать помогать афганскому правительству.

Кроме того, страны-участницы поддержали подготовленный Кабулом проект рамочной региональной стратегии борьбы с терроризмом. По этому проекту предложено провести экспертные дискуссии с целью окончательного согласования в самое ближайшее время.

Важным политическим и гуманитарным пунктом итоговой декларации стал призыв стран-участниц Стамбульского процесса к государствам, принявшим афганских беженцев и мигрантов, пока не отправлять их на Родину до тех пор, пока не будут созданы условия для их полноценной реинтеграции в общество, помочь всем беженцам, мигрантам и репатриантам, а также принимающим их странам.

Речь идет о возвращающихся из Пакистана зарегистрированных беженцах (ими занимается УВКБ ООН), незарегистрированных нелегалах (ими занимается Международная организация по миграции, МОМ), о репатриантах из Ирана, а также из Европы – тех, кому отказали в статусе беженца или убедили вернуться. Теоретически во всех случаях речь идет о добровольном возвращении, хотя и международные правозащитники, и сами беженцы жалуются на то, что из Пакистана и Ирана их фактически выгоняют.

По данным Международной организации по миграции, по состоянию на конец ноября, только в этом году с начала 2016 года в Афганистан вернулись 642 тысячи незарегистрированных нелегалов, из которых 236,724 человека были депортированы или вернулись добровольно из Пакистана, и 406,022 человека – из Ирана. Кроме того, по данным Миссии ООН по содействию Афганистану (UNAMA) и УВКБ ООН, по состоянию на 29 октября, из Пакистана при содействии УВКБ ООН с января этого года вернулось 298,153 зарегистрированных беженца (для сравнения, за весь прошлый год зарегистрированных беженцев вернулось 53,441 человек). Из Ирана зарегистрированных беженцев вернулось 2,151 человек (в прошлом году 2, 671). Большинство репатриантов оседает в Нанграхаре (29%) и Кабуле (22%), и власти Нанграхара уже предупреждают, что принять всех желающих здесь остаться провинция не может.

При этом потенциально людей может быть еще больше. В одном только Пакистане по данным пакистанского министерства по делам приграничных регионов (SAFRON) в настоящее время находятся около 1,3 млн. зарегистрированных беженцев – держателей регистрационных удостоверений, и около 0,6 млн. незарегистрированных нелегалов. Из этого общего числа 33% проживают в лагерях, остальные 67% - по всей стране, но главным образом в провинции Хайбер-Пахтунхва. 74% от этого общего числа родились уже в Пакистане, причем около 70% - сейчас в возрасте до 24 лет. При этом в этом году Исламабад продемонстрировал намерение всех находящихся на его территории афганцев отправить на Родину и вообще навести порядок с перемещениями людей в обе стороны. С 1 июня Пакистан ввел с Афганистаном визовый режим.

При этом сейчас в Афганистане находятся еще свыше миллиона внутренне перемещенных лиц. Таковые находятся почти во всех провинциях, кроме спокойных центральноафганских Бамиана и Дайкунди, но в основном на севере, на юге в Гильменде, а также в Нанграхаре и столичном регионе.

И наконец, Афганистан сейчас принимает на своей территории людей, в свое время бежавших из Северного Вазиристана во время операции 3арб-и Азб, и которым сейчас фактически некуда возвращаться в разрушенном Вазиристане. Это еще десятки тысяч человек в лагерях на территории провинций Хост и Пактика.

Своим призывом, адресованным в первую очередь Пакистану, «Стамбульский процесс» признал очевидное - в Афганистане всех этих людей просто некуда девать.

Помимо чисто гуманитарных аспектов, вопрос о беженцах и мигрантах имеет прямое отношение к ситуации в области безопасности. Вернувшиеся люди, которые не могут полноценно интегрироваться в общество – потенциальный резерв людских ресурсов для талибов, особенно с учетом того, что среди беженцев в Пакистане много молодежи. Кроме того, из Кабула выражали тревогу, что уже сейчас под видом беженцев в Афганистан возвращаются боевики.

Таким образом, на общеполитическом уровне итоги конференции для Афганистана стоит считать скорее успешными. Кабул хотел получить международную поддержку – он ее получил.

На региональном уровне Индия с Афганистаном продемонстрировали скоординированную внешнеполитическую линию давления на Пакистан, каждый со своей стороны обвиняя Исламабад в одном и том же – в поддержке так называемого «трансграничного терроризма», в укрывательстве и поддержке террористических организаций. Эти обвинения в Исламабаде традиционно отрицают. Перед конференцией некоторые «горячие головы» в Нью-Дели даже настаивали на необходимости добиваться полной международной изоляции Пакистана, хотя очевидно, что в формате реальной политики об этом речи идти не может.

На открытии выступал президент Афганистана Мухаммад Ашраф Гани, который вместе с премьер-министром Индии Нарендрой Моди сопредседательствовал на конференции. Он традиционно обвинил Пакистан в ведении против Афганистана «необъявленной войны» путем скрытой поддержки талибов. По его словам, особенно эта «необъявленная война» интенсифицировалась в этом году. Причем «террористических организаций» на территории Афганистана, по словам Ашрафа Гани, порядка 30. Он также поблагодарил Пакистан за 500 миллионов долларов, предложенных на проекты реконструкции и развития в Афганистане, но дал понять, что было бы лучше, если бы эти деньги пошли на борьбу с терроризмом и на сдерживание экстремистов, поскольку без мира никакие проекты развития и никакая помощь чаяниям афганского народа отвечать не будет.

В числе дестабилизирующих факторов Ашраф Гани назвал также контртеррористические операции пакистанских военных и пограничных корпусов в FATA (Федерально управляемые территории племен), имея в виду в первую очередь 3арб-и Азб в Северном Вазиристане. По его словам, в результате этих действий пакистанские радикалы из Техрик-и Талибан Пакистан и аффилированных структур просто ушли в Афганистан. Таким образом президент дал понять, что в Кабуле по-прежнему не считают те меры, которые сам Пакистан принимает в борьбе с терроризмом, удовлетворительными, достаточными и эффективными.

Ашраф Гани предложил также создать международный механизм, чтобы выявить, кто является бенефициариями террористической и другой незаконной деятельности. Традиционно привал принять меры против террористических организаций и их инфраструктуры, а также против тех, кто террористов поддерживает.

Из относительно новых предложений с его стороны была озвучена идея создания фонда по борьбе с терроризмом, а также азиатского или международного механизма контроля и верификации «трансграничного терроризма». Подробностей, впрочем, не последовало.

Со своей стороны советник премьер-министра Пакистана по внешней политике Сартадж Азиз занял подчеркнуто миролюбивую позицию. Напомнив о приверженности Пакистана мирному разрешению всех проблем, он привал к региональному сотрудничеству и выработке долгосрочной стратегии, направленной на обеспечение продолжительного мира. Отвергнув претензии Кабула, как «необоснованные», он объявил, что это слишком большое упрощение – винить в нынешнем всплеске насилия в Афганистане только одну сторону. Подчеркнув, что альтернативы мирному урегулированию в Афганистане нет, он предложил продолжать попытки инициировать мирный диалог с талибами в формате четырехсторонней контактной группы (Афганистан, Пакистан, США и КНР). Высоко оценив подписанный мирный договор с ИПА, он предложил взять его за модель для будущих переговоров с другими группировками. Одновременно он посетовал на то, что был отложен на неопределенный срок ноябрьский саммит СААРК, который был бы хорошей возможностью для поддержания регионального сотрудничества. Коснувшись вопроса об афганских беженцах, он сообщил, что процесс их добровольного возвращения может быть продлен до 2018 года.

Такие проекты в настоящее время в Пакистане действительно рассматриваются при участии SAFRON.

Несмотря на потоки обвинений и претензий, которые в большинстве своем носили достаточно традиционный характер, в рамках конференции все же состоялась двусторонняя встреча Ашрафа Гани с Сартаджем Азизом.

Поскольку на этот раз конференция проходила в Индии, часть внимания невольно смещалась на двусторонние индо-пакистанские отношения, особенно принимая во внимание их нынешнее, крайне плохое состояние после обострения ситуации в Кашмире и серии терактов на индийских военных объектах. На этом направлении наметился определенный прогресс. Во-первых, пакистанцы в Амритсар вообще приехали. После того, как Индия отказалась принять участие в запланированном на ноябрь в Исламабаде саммите СААРК, что привело к тому, что саммит был отложен на неопределенный срок, существовала реальная вероятность, что пакистанской делегации в Амритсаре не будет. Однако в итоге они решили ехать, чтобы не превращать конференцию в чисто индийский бенефис и иметь возможность озвучить собственные позиции. Во-вторых, встреча Нарендры Моди и Сартаджа Азиза, пусть скорее символическая и не в двустороннем формате, но все же состоялась. И наконец, все обратили внимание на жест вежливости – букет цветов, отправленный Сартаджем Азизом в больницу Сушме Сварадж – главе МИД Индии, которая по болезни не смогла присутствовать на конференции. Со своей стороны Нарендра Моди тоже вел себя более сдержанно и ограничился традиционным набором претензий. На этот раз, в отличие от августовской речи на Дне Независимости, проблему Белуджистана он больше не упоминал. Для нынешнего состояния двусторонних отношений, которые зачастую развиваются по схеме «Шаг вперед – два шага назад» все вышеперечисленное можно считать прогрессом.

Таким образом, в области двусторонних афгано-пакистанских отношений обе стороны остались, по сути, каждый на своих позициях, хотя сам факт переговоров Ашрафа Гани с Сартаджем Азизом следует считать признаком скорее позитивным.

Однако обращает на себя внимание то обстоятельство, что конкретно-практическое наполнение этой конференции применительно к Афганистану оказалось достаточно скромным.

Во-первых, вновь остался за кадром вопрос о возможных поставках в Афганистан индийских вооружений. В августе этого года начальник Генштаба афганской армии генерал Кадам Шах Шахим передавал в Нью-Дели весьма внушительную заявку на авиационную технику – ударные, транспортные и санитарные вертолеты, на бронетехнику, артиллерию и боеприпасы, запчасти и т.д. В этих поставках были сильно заинтересованы в Кабуле, а американцы были совершенно не против. На такую возможность отреагировали даже талибы, предупредив индийцев против «недружественного шага». Ожидалось, что вопрос будет решен еще в сентябре во время визита Мухаммада Ашрафа Гани в Нью-Дели. Однако тогда индийцы пообещали миллиард долларов на гражданские проекты, а об оружии речи не шло.

Кроме того, незадолго до конференции стало известно о намерении индийской стороны взять в ремонт старую авиатехнику, оставшуюся в Афганистане с 80-х годов. Речь идет о вертолетах и транспортных самолетах из состава Народной армии Республики Афганистан, которые в свое время были поставлены в Афганистан Советским Союзом, и которые с тех пор стояли на земле, нуждаясь в ремонте и запчастях. Для реализации этой идеи нужно было участие России в части, касающейся поставок запчастей.

Оба эти вопроса на «Сердце Азии» продолжения не получили.

Более того, вопрос об индийском вооружении имеет определенные шансы вообще утратить актуальность, по крайней мере по авиационной части, в связи с недавно объявленными американцами намерениями пересаживать афганцев с имеющихся у них Ми-17 и Ми-24 на выведенные и состава ВВС США модернизированные американские UH-60 Black Hawk. Афганцам привычнее Ми, но американцам во всех смыслах удобнее Black Hawk. Эта идея, впрочем, тоже пока в проекте и на уровне запроса Пентагона.

В этом плане Индия демонстрирует определенную последовательность. Будучи крупным финансовым донором Афганистана (с 2001 года индийцы оказали Афганистану помощь на сумму свыше 2 миллиардов долларов), она предпочитает заниматься экономикой, инфраструктурой и «мягкой силой» - образованием, но оказывать военную помощь и ввязываться в вооруженный конфликт не торопится в том числе для того, чтобы лишний раз не раздражать Пакистан. Правда, индийцы поставили в Афганистан четыре вертолета Ми-25, но все остальные пожелания афганской стороны пока остаются без удовлетворения.

Во-вторых, результаты «Сердца Азии» показали, что по-прежнему в стадии планов находится идея грузового воздушного сообщения между Индией и Афганистаном. Накануне в кулуарах конференции допускали даже возможность подписания некоего документа по этому вопросу. Но в итоге Нарендра Моди ограничился объявлением об этом коридоре, как о планах: «Мы видим Афганистан транспортным хабом для укрепления связей между Южной и Центральной Азией. Мы также планируем соединить Афганистан с Индией через воздушный транспортный коридор». В данном случае речь может идти о создании в будущем совместного предприятия с участием афганских и индийских транспортных компаний. Вариантов на данный момент несколько – вплоть до того, что в настоящее время не окончательно определено даже, какой именно аэропорт будет главным, Кабульский или Кандагарский. Финансовые же вопросы, а также конечная цена для индийских потребителей привезенных на самолетах афганских фруктов, и вовсе не фигурируют в публичном пространстве.

Сама по себе идея не нова. Впервые вопрос об авиационном грузовом сообщении возник еще летом, в августе, и исходил от афганской стороны. Поводом послужил очередной конфликт с Пакистаном, после чего Пакистан закрыл КПП и афганский транспорт пропускать перестал. В этом плане бизнес регулярно оказывается заложником политики – в июне, в разгар вооруженного конфликта вокруг Торкхама, главный КПП в Торкхаме оставался закрытым несколько дней, а предприниматели обеих стран подсчитывали многомиллионные убытки. Тогда же, в августе, и Афганистана в Индию пошли и первые самолеты.

Афганистан и Индия пытаются таким образом наладить двустороннюю торговлю напрямую, чтобы не ставить интересы бизнеса в зависимость от политики и индо-пакистанских и афгано-пакистанских отношений. В Афганистане индийские рынки оцениваются как весьма перспективные, а индийские товары Пакистан через свою территорию не пропускает.

Кроме того, Афганистан стремится диверсифицировать торговые пути, чтобы сложности межгосударственных отношений не вредили афганскому транзиту - сейчас значительная его часть проходит через Карачи. На это направлены и подписанное в мае этого года трехстороннее соглашение между Афганистаном, Ираном и Индией о модернизации и расширении порта Чабахар в Иране, и обширное железнодорожное строительство, связывающее северные районы Афганистана со странами Центральной Азии, Ираном и с Китаем.

Однако очевидно, что полностью отказываться от двусторонней торговли Афганистан и Пакистан не намерены.

Более того, буквально за несколько дней до открытия конференции «Сердце Азии» в Кабул приезжала правительственная делегация КНР во главе с помощником главы МИД Кун Сюанью. На встречах с президентом Мухаммадом Ашрафом Гани и главой исполнительной власти Абдуллой Абдуллой китайская делегация продвигала предложение о строительстве железных дорог между Пешаваром и Джелалабадом с перспективой протянуть ветку до Кабула, и между Чаманом и Спинбулдаком с возможностью ее дальнейшего строительства до Кандагара. Китайская делегация предложила следующую встречу по этому вопросу провести в трехстороннем формате – между Афганистаном, Пакистаном и КНР. Мухаммад Ашраф Гани положительно отнесся к идее и сразу же предложил впоследствии подключить страны Центральной Азии и Иран.

Эти предложения уже далеко не новы. Речь идет о продлении и дальнейшем развитии уже существующей сети пакистанских железных дорог, которые предполагается достраивать в западном направлении.

Еще в 2003 году Пакистан выдвинул идею строительства железных дорог из Пешавара до Джелалабада, и через Чаман до Спинбулдака (около 11 километров) и далее до Кандагара с дальнейшей перспективой дотянуть линию до Герата и в сторону Туркменистана. Афганская сторона отнеслась к идее вполне положительно. Тогда же были в предварительном порядке составлены и первые технико-экономические обоснования.

Однако с тех пор разговоры об обеих ветках возникают с известной периодичностью и идут с переменным успехом, в том числе и на высшем государственном уровне. То их отодвигают на задний план, то вспоминают о них вновь. В частности, эта тема активно муссировалась в 2015 году в период определенного потепления афгано-пакистанских отношений.

В случае с железной дорогой Пешавар-Джелалабад речь может идет о строительстве ветки, часть которой (75 километров) должна пройти по территории Нанграхара. Пакистанцы уже неоднократно давали поручения на выбор маршрутов, составление планов и технико-экономических проектов, и даже выделяли под них деньги.

Первая проблема с этой дорогой действительно технико-экономическая в связи со сложным рельефом местности в горных районах.

На данный момент есть два основных варианта. Первый – через Хайберский перевал и Ланди Котал. Теоретически железная дорога там есть – как раз до Ланди Котала (52 километра от Пешавара). Оттуда до Торкхама всего 7 километров. Проблема в том, что эта железная дорога была построена еще англичанами в 1925 году для ускоренной переброски войск в сторону Афганистана и рассчитывалась на тогдашние паровозы. В современные времена она вполне годилась для туристических маршрутов по живописным и историческим местам, и в этом качестве в основном и использовалась. Однако, по мнению некоторых специалистов, для пропуска современных поездов, тем более грузовых, она в своем нынешнем виде совершенно непригодна. Во-первых, она сильно пострадала во время наводнения в июне 2007 года, часть полотна от форта Джамруд в сторону Ланди Котала смыло, мосты частично разрушены. Во-вторых, ее в любом случае придется модернизировать, расширять и увеличивать высоту туннелей и, возможно, все равно менять маршрут на отдельных участках. Есть и много других аргументов против.

Второй вариант – севернее Хайберского перевала через долину Шалман (около 25 километров от Ланди Котала). В начале ХХ века этот вариант уже рассматривали англичане, но проект фактически «похоронило» англо-русское соглашение 1907 года о разделе сфер влияния. Больше к нему не возвращались. Так что там все нужно строить заново.

И наконец, железную дорогу все равно надо будет прокладывать по территории Нанграхара. Там тоже горы.

Так что в любом случае, речь будет идти о возведении дополнительных железнодорожных мостов, сооружении туннелей в горах и прочих сложностях. Это проект дорогостоящий.

В ноябре этого года федеральный министр желеных дорог Хаваджа Саад Рафик сообщал, что проработка технико-экономического обоснования для железной дороги Пешавар-Джелалабад уже идет, она поручена «известным консультантам», и скоро будет окончена, но никаких других подробностей, касающихся маршрута, он разглашать не стал. В перспективе ее планируется прокладывать до Кабула и далее в направлении Таджикистана.

В данном случае примечательно, что пакистанскую, по сути, инициативу активно поддержал Китай. С одной стороны, у Пекина давние и очень прочные экономические отношения с Исламабадом. С другой – КНР активно налаживает связи с Афганистаном, в том числе в контексте собственных более широких региональных инициатив. Идея привлечения китайцев выглядит перспективной еще и потому, что опыт строительства железных дорог в горах, причем в несоизмеримо более сложных условиях, у них уже есть – Цинхай-Тибетская железная дорога в Лхассу. В этой связи некоторые пакистанские обозреватели даже шутили, что если уж китайцы смогли проложить железную дорогу на «крыше мира» в Тибете, то уж на Хайберском перевале они ее точно построят.

И наконец, сейчас идут работы по еще одному транспортному проекту – сооружению дополнительного автомобильного шоссе Пешавар-Джелалабад.

Разумеется, все сказанное не означает, что многострадальные железнодорожные проекты сдвинутся с места. Однако в данном случае характерно, что Пакистан не отказывается от своих очень давних намерений пробиться в центральноазиатском направлении, а также сохранить свои позиции страны-транзитера для Афганистана, а у Кабула нет желания этому препятствовать.

Следующая конференция «Сердца Азии – Стамбульского процесса» состоится через год в Азербайджане.

/ИА «Афганистан сегодня»/

05.12.2016