Угроза на линии Дюранда

Отношения между Афганистаном и Пакистаном испортились в очередной раз

В прошлом месяце Пакистан пережил серию терактов, самых кровавых с 2014 года. В феврале в течение четырех дней боевики нанесли удары по всем четырем пакистанским провинциям и трем главным городам. Самым кровопролитным стало 16 февраля, когда в результате теракта в суфийской гробнице погибли почти 90 человек. Это был самый страшный теракт в Пакистане после бойни в пешаварской школе в 2014 году, когда погиб 141 человек, главным образом школьники.

Этот всплеск насилия имел опасные последствия не только для Пакистана, где в течение последних двух лет сохранялось относительное спокойствие, но и для всего региона. В и без того напряженных отношениях Пакистана с Афганистаном разразился глубокий кризис с высокой степенью вероятности перерастания в конфликт.

Ответственность за февральские теракты взяли на себя «Джамаат-уль-Ахрар» - группировка пакистанских талибов, сектантская экстремистская организация «Лашкар-и-Джангви» и местное отделение ИГ (Исламское Государство, запрещено в России – прим.ред.) под названием «ИГ-Хорасан». Как представляется, это самые активные и опасные террористические организации, действующие сейчас в Пакистане. По пакистанской версии, все они базируются в Афганистане.

Пакистан уже давно обвинял Кабул в отказе принимать меры против пакистанских боевиков на афганской территории. Ситуация не лишена определенной доли иронии, поскольку Пакистан сам в течение длительного времени предоставлял убежище афганским боевикам, которые совершали теракты в Афганистане. Речь идет об афганских талибах и сети Хаккани – двух основных группировках, которые составляют в Афганистане ядро вооруженной оппозиции.

Тем не менее, Исламабад настаивал на том, чтобы Кабул принял меры. Сейчас это требование звучит даже еще громче, чем после теракта в пешаварской школе. Тогдашняя трагедия была организована другой террористической структурой, тоже базирующейся в Афганистане – главной организацией пакистанских талибов. На самом деле, за последние два года большинство терактов в Пакистане, многие из которых имели место в приграничной провинции Белуджистан, были совершены группами, которые сейчас базируются в Афганистане. Туда бежали многие боевики, чтобы спастись от контртеррористических операций пакистанских военных, начатых в агентстве Северный Вазиристан в 2014 году.

Для Пакистана кровопролитие в прошлом месяце стало той самой соломинкой, которая сломала спину верблюда. Вскоре после теракта в суфийской гробнице 16 февраля, Пакистан закрыл (]]>https://www.thestar.com/news/world/2017/02/18/pakistan-closes-second-border-crossing-with-afghanistan-in-wake-of-shrine-attack-that-killed-88.html]]>) два главных пограничных перехода. Он передал афганским властям (]]>https://www.dawn.com/news/1315327]]>) список из 76 «наиболее опасных» террористов на афганской территории и потребовал, чтобы Кабул немедленно предпринял против них меры. 3атем, 17 февраля, пакистанские военные начали обстреливать из орудий цели, которые были ими заявлены как лагеря террористов в Афганистане (]]>https://www.dawn.com/news/1315660]]>). 19 февраля пакистанские СМИ сообщили, что артиллерийским огнем якобы уничтожены «более десятка» лагерей по подготовке террористов и их убежища, и убиты «свыше десяти» террористов (]]>https://tribune.com.pk/story/1331799/15-20-taliban-jua-terrorists-killed-pakistan-army-shelling/]]>).

Однако по сообщениям из Афганистана картина выглядела совершенно иначе. Афганский журналист Билал Сарвари сообщил в своем твиттере, что за период с 17 по 19 февраля Пакистан выпустил по афганской территории более 400 артиллерийских и минометных снарядов (]]>https://twitter.com/bsarwary/status/833257187942219777]]>), причем часть разорвалась в жилых районах (]]>https://twitter.com/bsarwary/status/833257187942219777]]>). 21 февраля норвежская гуманитарная организация в Афганистане (]]>http://www.reuters.com/article/us-afghanistan-pakistan-idUSKBN15Z17M]]>) сообщила, что в результате всплеска насилия более 200 семей оказались на положении ВПЛ.

Министерство обороны Афганистана осудило обстрелы как «акт агрессии» (]]>http://www.tolonews.com/afghanistan/mod-cross-border-shelling-pakistan-act-aggression]]>). Афганская армия, предупредив (]]>http://www.tolonews.com/afghanistan/no-country-will-be-allowed-intervene-afghanistan-militarily]]>), что «Афганистан не позволит ни одной стране совершать никаких актов военной интервенции на свою территорию», угрожала возмездием. Тем временем, 20 февраля, министр иностранных дел Афганистана (]]>http://www.tolonews.com/afghanistan/kabul-delivers-list-32-terror-camps-pakistan]]>) передал пакистанскому правительству еще один список из более чем 30 лагерей по подготовке террористов и почти 90 членов руководства талибов, которые, как утверждалось, находились на пакистанской территории, и потребовал, чтобы Пакистан принял против них меры.

У Пакистана не слишком много побудительных причин уничтожать афганских талибов и их союзника, сеть Хаккани, поскольку эти группировки помогают держать в напряжении в Афганистане Индию. Пакистан давно обвинял Нью-Дели в том, что он использует Афганистан в качестве базы для сговора с различными антипакистанскими структурами – начиная от афганских спецслужб, и заканчивая белуджскими сепаратистами – для создания нестабильности внутри Пакистана. Сегодня индийско-пакистанские отношения находятся в ужасном состоянии, в значительной степени благодаря терактам на индийских военных объектах в прошлом году, и Нью-Дели обвинил в них террористов, связанных с пакистанскими спецслужбами. Соответственно, есть серьезные основания ожидать, что Пакистан только активизирует свою испытанную и проверенную политику поддержания связей со своими силовыми активами антиафганской направленности.

Тем временем многие пакистанцы убеждены, что Кабул рассматривает пакистанских талибов как полезную подконтрольную силу, которую можно развернуть против Пакистана, и охотно предоставляет им убежище. К примеру, они указывают на случай с Латифом Мехсудом. В октябре 2013 года Латиф Мехсуд, член руководства пакистанских талибов, был арестован американскими военными, когда ехал в Кабул в сопровождении представителей афганской стороны. Афганские источники сказали «The New York Times», что они пытались поддерживать и развивать отношения с пакистанскими талибами (См.: ]]>http://www.nytimes.com/2013/10/29/world/asia/us-disrupts-afghans-tack-on-militants.html?_r=0]]>). Кроме того, исследование, опубликованное прошлым летом Аналитической сетью Афганистана (См.: ]]>https://www.afghanistan-analysts.org/the-islamic-state-in-khorasan-how-it-began-and-where-it-stands-now-in-nangarhar/]]>), описывает предпринятые с 2010 по 2015 годы в Афганистане попытки афганских спецслужб заручиться благосклонностью группировок пакистанских боевиков, которые позднее соединились с ИГИЛ. Все это позволяет предположить, что Кабул, как и Исламабад, не испытывает большого желания ставить под угрозу отношения, которые рассматриваются как важные стратегические преимущества.

Эта теория, однако, подрывается тем фактом, что именно эти террористы регулярно становятся объектами совместных американо-афганских операций. Во время недавнего выступления на сенатском комитете по делам военной службы (]]>http://www.armed-services.senate.gov/imo/media/doc/Nicholson_02-09-17.pdf]]>) командующий американскими войсками в Афганистане Джон Николсон сказал, что в 2016 году в результате таких операций были убиты около трети боевиков ИГ-Хорасан в Афганистане, а территория под их контролем сократилась на две трети. Он также сказал, что именно в результате удара ВВС США был убит Халифа Омар Мансур, организатор бойни в пешаварской школе.

Все это показывает, что Кабул вряд ли с пониманием отнесется к требованиям Пакистана немедленно принять меры, особенно если учесть, что афганские войска пытаются воевать с боевиками афганских талибов, которых, как утверждают афганские власти, Пакистан укрывает у себя уже 15 лет. Короче говоря, Афганистан и Пакистан находятся в опасном тупике, и никакого решения здесь не просматривается.

К счастью, полномасштабная война маловероятна. Афганская армия не в состоянии воевать с превосходящими силами своего пакистанского противника. Афганские аналитики признали (]]>http://www.tolonews.com/afghanistan/mod-cross-border-shelling-pakistan-act-aggression]]>), что у их военных нет достаточного количества дальнобойного оружия. Тем временем 20 февраля, сразу после того, как Пакистан три дня подряд обстреливал афганскую территорию через границу, обе стороны обменялись примирительными заявлениями и призвали к сотрудничеству (]]>https://www.dawn.com/news/1315920/pakistan-afghanistan-will-fight-terrorism-together-army-chief]]>). Это позволяет предположить, что температура и накал страстей начинают снижаться. С тех пор никаких сообщений о пакистанских обстрелах через границу не было.

Однако ограниченный конфликт - новые обстрелы через границу с пакистанской стороны и, возможно, ответные удары возмездия со стороны афганского спецназа - весьма вероятен в будущем как минимум по двум причинам.

Во-первых, запасы доброй воли в афгано-пакистанских отношениях вообще крайне ограничены. Между ними сохраняется напряженность по причинам, которые выходят далеко за пределы трансграничного терроризма. В подоплеке конфликта лежит отказ Афганистана признавать спорную границу, известную как линия Дюранда. Кабул также возмущает дискриминация в отношении афганских беженцев в Пакистане. Как сообщают сами беженцы, им отказывают в лечении в больницах. Они часто жалуются на оскорбительные действия полиции. Более того, в прошлом году Пакистан фактически заставил сотни тысяч афганских беженцев, многие из которых жили в Пакистане десятилетиями, вернуться в Афганистан (]]>http://www.voanews.com/a/over-one-million-afghan-refugees-return-home/3598412.html]]>).

А недавно, как следует из сообщений пакистанской печати, полиции провинции Пенджаб было дано распоряжение обращать особое внимание на пуштунов и квалифицировать их всех как потенциальных подозреваемых в терроризме (]]>http://nation.com.pk/columns/25-Feb-2017/pashtun-profiling]]>). Эти новые меры (]]>http://www.pakistantoday.com.pk/2017/02/25/racial-profiling-continues-despite-denials-by-the-punjab-govt/]]>) прямо направлены на афганских беженцев, поскольку большинство их составляют как раз пуштуны.

Во-вторых, провалились недавние попытки примирения, что увеличило политические риски для желающих протянуть новую оливковую ветвь мира. В 2015 году президент Афганистана Ашраф Гани провел серию встреч с представителями высшего военного командования и гражданских властей Пакистана, предлагая сотрудничество в борьбе с трансграничным терроризмом и в подготовке афганских курсантов в Пакистане. Однако этот порыв доброй воли быстро улетучился на фоне продолжающихся терактов в Афганистане, в которых Кабул обвинил боевиков, базирующихся в Пакистане. Правящие круги в Афганистане широко критиковали Гани за попытки наладить отношения со старым врагом, ничего не получая взамен (]]>https://www.washingtonpost.com/world/after-taliban-attacks-afghan-leader-takes-heat-for-seeking-pakistans-aid/2015/12/17/0e1286c4-a288-11e5-8318-bd8caed8c588_story.html?utm_term=.87b4d1952590]]>).

Кризис в афгано-пакистанских отношениях ставит неудобные вопросы перед администрацией президента США Дональда Трампа. Если пакистанские обстрелы возобновятся и станут более интенсивными, Кабул может апеллировать к двустороннему соглашению о безопасности, которое регулирует американское военное присутствие в Афганистане, и обратиться к американским военным с просьбой помочь защититься от пакистанских обстрелов. Это соглашение (]]>http://mfa.gov.af/Content/files/2013-11-18%20BSA%20TEXT.pdf]]>) – это не пакт об обороне, который обязывает американские войска приходить на помощь Афганистану, но там определено положение о «внешней агрессии» (Ст. 6), и оговорено, что «в случае внешней агрессии…стороны должны провести срочные консультации по выработке и применению адекватного ответа, включающего в себя… доступные политические, дипломатические, военные и экономические меры».

Такой сценарий будет представлять из себя непростую задачу для Вашингтона. Американские войска остаются в Афганистане, чтобы помогать афганским силам, и согласно двустороннему договору о безопасности, США «будут со всей серьезностью относиться к любой внешней агрессии или угрозе внешней агрессии против суверенитета, независимости и территориальной целостности» Афганистана. И все же Вашингтон не захочет формально выступать против Пакистана, страны, с которой США хотят иметь рабочие отношения.

Кроме того, Кабул может обратиться к Индии (]]>https://www.foreignaffairs.com/articles/asia/2017-01-16/rising-tensions-kashmir]]>), стране, дружественной и Афганистану и США, и обратиться за военной помощью. Нью-Дели долгое время колебался и не желал предоставлять военную помощь Кабулу, боясь вызвать гнев Пакистана. Однако премьер-министр Индии Нарендра Моди продемонстрировал намерение быть более решительным. В 2014 году (]]>https://warontherocks.com/2015/12/the-most-important-arms-deal-youve-never-heard-of/]]>) он согласился на сделку о направлении в Кабул нескольких ударных вертолетов российского производства. Это был первый случай, когда Индия передала Афганистану наступательное вооружение. А командующий афганской армией прошлым летом ездил в Нью-Дели с запросом о поставках нового летального вооружения (]]>http://www.reuters.com/article/us-afghanistan-india-defence-idUSKCN10X29W]]>).

В Пакистане многие обозреватели полагают, что Индия поддерживает базирующихся в Афганистане террористов, которые совершают теракты в Пакистане. Поэтому углубление индийско-афганского сотрудничества в области безопасности, или даже сама возможность такового, может заставить Пакистан пойти на дальнейшее обострение и продолжать обстреливать Афганистан.

Вашингтон сталкивается с тревожной перспективой эскалации приграничных трений, в которых участвуют три страны региона, где имеется ядерное оружие, и где находятся около 9000 американских военных. Пора Белому дому объявить о новой политике в Афганистане и шире – во всей Южной Азии, которая затрагивала бы вопросы не только количества американских войск, но и возрастающих трений в регионе, которые угрожают превратиться в опасное соседство. Эта политика должна позиционировать США как формального посредника в афгано-пакистанском споре, что таким образом предоставило бы Трампу возможность ослаблять двустороннюю напряженность. Без сомнения, это будет вызов, но этот вызов Трамп, который гордится своим умением заключать сделки, должен принять.

Автор: Майкл Кугельман

Источник: «Foreign Affairs»

05.03.2017